Обычно девочек в возрасте пяти лет отбирали специальные агенты, которым было поручено покупать их в самых бедных семьях.
При известии о землетрясении, голоде или других стихийных бедствиях сбегались толпы посредников, надеясь купить девочек, ставших обузой для внезапно обедневшей семьи. Девочки чаще всего были из бедных крестьянских семей, но попадались и благородного происхождения — их продавали в мир проституции из-за какого-нибудь несчастья, приключившегося с ними или с их семьей.
После того как девушка попадала за стены Ёсивара, у нее было очень мало возможностей покинуть их, и они редко получали разрешение выйти из великих входных ворот и ограды, которые отделяли их мир от мира других горожан.

Несмотря на все благие намерения и предложения, эти девушки мало чем отличались от рабынь и им приходилось вести рабскую, унизительную жизнь. На гравюрах мы видим однообразие и скуку их повседневной жизни: они гладят кошек, возятся друг с другом, глядят из–за решеток на луну. Все они пребывали в плену меланхолии.
Возможно, что одной из причин, запрещавшей самураям входить в бордели с мечом, было опасение, что какая-нибудь из проституток завладеет им, чтобы лишить себя жизни.

Любая проститутка и гейша, сколь низко она ни стояла на социальной лестнице, в то или иное время держала сверчка в клетке, птицу, или собаку.
Великие куртизанки и знаменитые гейши обычно имели по несколько японских спаниелей.
Пленницы Ёсивара ― обычно бездетные ― были горячо привязаны к своим питомцам. Как писал один автор, специалист по японским спаниелям, «одинокие женщины часто обучали своих любимцев “остроумным” играм».

Как и многие проститутки во всем мире, обитательницы Ёсивара находились в плену всевозможных предрассудков, суеверий, верили в предсказания и в разные приметы.
Слово тя («чай») таило в себе неприятности; предполагалось, что можно самой быть растертой в пыль, или потерять работу, поэтому его никогда не произносили.

У жриц любви была единственная возможность изменить свою жизнь только тогда, когда мужчина по-настоящему влюблялся в нее, и если он был достаточно богат, то оплачивал ее освобождение.
Хозяева домов терпимости всегда были готовы к подобному, поэтому они тщательно, начиная с того дня, когда девушка вошла в их заведение, записывали все расходы по воспитанию и содержанию каждой проститутки.
Очень часто, для того чтобы освободить проститутку, приходилось платить огромные деньги, чтобы покрыть расходы, которые хозяин делал все годы на ее содержание.
В любом случае, для проститутки вероятность встретить кого-нибудь, кто бы очень сильно в нее влюбился и к тому же был настолько богат, чтобы покрыть все ее долги, была весьма мала.

Временами обыденным делом становились побеги.
Большинство беглянок были замешаны в любовных аферах и были настолько одурманены, что бросались иногда даже за малейшим признаком искренней привязанности, бывая очарованными единым добрым поступком.